Да здравствую я!

Иван Петрович Путин очень хотел стать богатым и удачливым. Он был умным человеком, и хорошо знал, как легко обманываются те, кто мечтает о том же. Поэтому предусмотрительно решил не играть в азартные игры, не участвовать в лотерее в надежде на призрачный джек-пот, а идти по абсолютно новому для него пути – мистическому.

Правда, в этой области знаний у него было маловато, фантазии еще того меньше. И до сложных, многоступенчатых ходов он не додумался. Решил, не мудрствуя лукаво, ограничиться сменой фамилии. Из Сергеева стал Путиным, о чем и известил свою супругу энное количество времени назад.

- Ну дурак, ой дурааааааак, – запричитала глупая Надька, увидев новый паспорт. – Я не стану менять фамилию, и все пять наших детей останутся Сергеевыми!

- Сама ты дура-баба. Вот пожалеешь потом о своих словах, когда стану крутым как сам президент! Куплю тебе шубу не норковую, а кроличью, будешь знать, как на мужа голос повышать.

Работал Иван Петрович крановщиком. Зарплата была стабильно небольшая, а порой и вовсе не выплачивалась – особенно, когда строительный сезон подходил к концу. Зимой иногда глава семейства шабашил, подвозя на стареньких жигулях голосующих на дороге. На хлеб и молоко хватало, но хотелось большего. И потому, что жена постоянно требовала и пилила (дети выросли из одежды и нужна новая, старшему надо заплатить за выпускной, у младшего тоже выпускной – в детском саду, а средний на день рождения заказал мобильный телефон, а у меня шуба совсем износилась и каблук на туфле сломался). И потому, что на встрече одноклассников он самым бедным оказался. И потому, что машина – подарок тестя – грозила вот-вот сломаться. Словом, нужны были деньги. Желательно много. Да чего там мелочиться – пусть их будет очень много! Так много, чтобы и детям, и внукам, и даже правнукам потом хватило.

- Миллионеров с фамилией Сергеев в природе не существует, значит, она неудачная сама по себе. Во я и не пожалел целую тысячу рублей на то, чтоб откликаться официально на более успешную – президентскую, – объяснял он потом стране в лице отдельных корреспондентов газет и телерадиоканалов.

Собрав в отдельную папочку вырезки из изданий со своим интервью, он стал ждать манны небесной в виде денежного ливня. Материальные блага запаздывали и приходилось скучно трудиться на стройках.

- Ну правильно! Дети, жена – они-то остаются Сергеевыми! Шесть Сергеевых против одного меня – Путина. Перевес, однако. Вот в чем кроется неудача, – осенило как-то утром Ивана Петровича.

Он стал уговаривать благоверную не отталкивать верную удачу. После недельных скандалов ему удалось сломить упрямство женщины и через некоторое время в квартире вместо одного проживало уже семеро Путиных. О чем и сообщили охочие до сенсаций СМИ.

Тут как раз к семейству и удача лицом повернулась. Помимо обрушившихся на главу семьи славы и внимания улучшилось и материальное благосостояние – повысили ему заработную плату на целых две тысячи рублей.

- Работает! – довольно потирал руки Петрович, рассматривая волшебные документы своего семейства.

Но счастье длилось недолго. Сменился президент, и на семейство обрушились сплошные проблемы. То у старшего порвался новый костюм, то у младшего сломалась игрушка, то у среднего украли телефон, у жены опять сломался каблук, а самого Путина сократили на работе.
- Срочно! Срочно меняю фамилию! Медведевым теперь хочу быть, – протянул Иван Петрович сотруднице ЗАГСа тысячу рублей.

Жена упала в обморок, когда увидела его новый паспорт. Журналисты взвыли от восторга. «Шесть Путиных и один Медведев», «Путин стал Медведевым», «Поменял Путина на Медведева» запестрили заголовки в изданиях. Иван Петрович Медведев ходил гордый, как петух. Жена пила валерьянку. Юные Путины вяло огрызались на насмешки друзей.

- Наш папа сошел с ума, – признался в интервью одной из газет старший наследник Медведева.

На удивление, жизнь семейства вскоре наладилась. Глава семьи устроился на работу, супруга купила новые туфли, один сын поступил в университет, остальные успешно закончили учебный год.

Шло время, Медведев купил в кредит новые жигули и теперь мечтал о Ладе-Калине. Супруга стала подрабатывать, сдавая в соседнее кафе испеченные торты. Дети росли послушными и старательными. Казалось, ничто не могло нарушить стабильное положение семейства. Пока… Пока не началась новая предвыборная компания.

admin | Новости | 25 Sep 2011 | Комментировать »

Людмиле 14 лет. В свадебном платье и фате эта блондиночка с огромными голубыми глазами чудо как хороша. Кружится у зеркала и громко смеется, понимая, что в наряде выглядит как принцесса.

- Правда ж мне идет этот фасон? И роза в прическе смотрится в тему? – обращается к подружкам.

Те с нескрываемой завистью смотрят на невесту и молча кивают, так как врать не хочется, а признать ее совершенство язык не поворачивается.

За окном слышен мужской голос и множество женских.

- Жених приехал, девочки! Смотрите, его соседки не пускают, требуют выкуп! – звонко кричит одна из подруг, выглядывая наружу.

Следом за ней к окну подбегают остальные. Хихикая, они комментируют происходящее на улице.

Невеста остается стоять у зеркала. Внезапно став серьезной, она внимательно рассматривает свое лицо.

Из задумчивости ее выводит стук в дверь. На пороге появляется Зинаида Степановна, будущая свекровь.

- Готова? – она цепко осматривает без пяти минут невестку. – садись за стол, сейчас будет выкуп.

- Мама не приехала? – тихо задает вопрос Людочка.

Жесткое лицо Зинаилы Степановны недовольно морщится:

- Не смогла она. Ты взрослая девочка, сама все понимаешь. Не думай об этом, сегодня – только радость!

Невеста на секунду опускает голову, затем, решительно вздернув подбородок, направляется к приготовленному столу. Усаживается в центре, по краям располагаются подружки. Только умостились – дверь распахивается и в комнату вваливается толпа людей во главе с женихом.

- А и кто у нас тут такой красивый? Где же вы такую невесту нашли? В сказочной стране из драконьих лап вырвали? Нашему жениху такая подойдет. Отдайте! – зашумела сваха, обращаясь к подружкам.

Те напора ничуть не испугались, стали торговаться и, лишь когда в их руках оказалось несколько сотен, согласились на выкуп.

Выпили, закусили, заставили молодых поцеловаться, собрались и направились в ЗАГС.

- Хляди-ка! Та это ж Людмилка с десятого классу. Ишь, нарядилась, точно кукла! – засудачили всезнающие бабули на скамейке у входа. – А хтой-то с ней? Неужто этот, как его? Ну учитель математики с нашей школы! Теперь понятно, за что его с работы выгнали. Ой, что делается. Куда мы катимся. Совсем с ума девки посходили, школы не окончили, а туда же – замуж!

Уличный шум и гомон гостей ничуть не заглушали нескромного обсуждения свадьбы. Услышали все – и молодые, и подруги, и родня, и свекровь. Лица виновников торжества окаменели. Зинаида Степановна злобно зыркнула в сторону говорливых старух, и те замолчали, поджав недовольно губы.

Дверь ЗАГСа распахнулась и внимание всех привлекла другая свадьба, уже оформившая официально свои отношения. Красиво расположившись на ступенях, участники позволили себя запечатлеть на фото и направились к машинам.

- Прошу вас! – гостеприимно пригласила ожидающих сотрудница.

Пока гости получали инструкцию, как им следует вести себя в зале регистрации, невеста и жених в другой комнате позировали фотографу. Шутками-прибаутками тому удалось их развеселить, так что неприятный момент у входа забылся, как мимолетный сон.

«Трам-там-тарарам-там-там-там-тарарам-тарарам», – заиграл вальс Мендельсона. Гости с умилением наблюдали, как молодые, волнуясь, давали клятвы верности другу другу, обменивались кольцами и ставили росписи.

- А что это за хитрые документы, на которых они расписывались? – спросил после регистрации фотограф у сотрудников.

- Это, дорогой товарищ, была не свадьба, а утренник. Невеста несовершеннолетняя, поэтому официальной регистрации быть не может. Подпись они ставили на открытках, а не в свидетельстве, – пояснили те.

- Фиктивная, выходит?

- Выходит так.

- Но зачем им это? – не унимался любопытный.

- А чтобы жениха не посадили. Вроде страховки. Через пару лет, если не передумают, распишутся по-настоящему уже.

Свадьба была уже в разгаре. Гости с упоением кричали «Горько», молодые целовались, официанты приносили-уносили подносы, свекровь зорко следила за порядком в банкетном зале.

В новом доме, приданном жениха, все было уже готово к первой брачной ночи. Новые обои, новое трюмо, новая кровать с новым постельным бельем. В доме свекрови, где и был выкуп невесты, царил беспорядок: на столе кот поедал остатки пищи, на полу валялись осколки разбитого «на счастье» бокала.

В родном доме невесты за столом сидела теща. Ангелина Васильевна пила горькую, качала головой и вспоминала, как 12-летняя дочь, устав от бесконечных пьяных скандалов матери, впервые ушла из дома.

- Попробуй только на меня руку поднять! – заявила тогда она.

Ушла, как оказалось, не просто так, а к мужчине. Ей потом злорадные соседки донесли. Пугали, что бабкой скоро станет. Это она-то – бабкой? Да она еще ого-го! Да у нее еще вся жизнь впереди! Вот бросит пить, выйдет замуж и заживет.

ругалась. Угрожала. Вернула дочь домой. Месяц спустя та снова ушла. Не нравится ей, видите ли, что к матери друзья приходят! А сама-то, сама! Шалава конченная. Так бы и продолжала таскаться с тем математиком, если бы родная мать не подсуетилась, не заставила его на ней жениться. А пусть теперь он о ней заботится, правильно. Не дочь она ей больше. Людка-то. Пьяницей мать называла, паскуда. Вот доживет до моих лет, посмотрим, что из нее получится. Из-за дочки, может, сама Ангелина Васильевна и пила, и не нужна была никому. А теперь начнется новая жизнь. Будет так жить, как ей хочется. И нечего этой сыкухе мать свою учить! Пусть со свекровью теперь воюет, узнает, почем фунт лиха.

Хлопнула решительно по столу, из-за слез не заметив, как расплющила ладонью таракана.

admin | Новости | 22 Sep 2011 | Комментировать »

Имя «Адриан» слишком сложно звучало для российского уха, поэтому молдаванина называли просто – Андрей.

Как он очутился в нашей стране, история умалчивает. Сам герой на этот вопрос отвечал по-разному. То, по его словам, привезла его в столицу москвичка. Он заработал на квартиру, потом уехал от жены, оставив её с жильем и ребенком. В другой раз рассказывал, будто живет здесь со времен Советского Союза. Как отслужил в Афгане, приехал сюда, так и остался. Якобы дома все равно никого из близких в живых не осталось. Потом уверял, что родители живы, есть у него и пять братьев-сестер, которых он регулярно навещает, привозит гостинцы и деньги – мол, в Молдавии заработка нет, и если бы не он, близкие давно бы умерли от голода. Потом начинает жаловаться, что всю зарплату отбирает любовница. В общем, любил он сочинять.

Еще больше нравилось ему выпивать. Но и до работы был охоч. За день мог выполнить столько, сколько троим не осилить. Не всегда аккуратно, правда, работал, но быстро – это точно. К слову, занимался строительством: клал кирпич, штукатурил, белил, красил, строгал… Руки откуда надо у него росли.

Правильно выросло, видимо, и еще одно устройство. За которое (а может и за ласку – кто их, баб-дур знает) любили его женщины. Целых две. Обе русские. Обеих звать Маринами.

- Ты их по именам выбирал, чтоб не путать? – посмеивались собутыльники.

Андрей добродушно улыбался и рассказывал очередное приключение, которое якобы (а может и правда) с ним на неделе приключилось.

Внешне он чем-то походил на сказочного Карлсона. Такой же невысокий, плотный, живой, с ярко-рыжими волосами, которые задорно торчали в разные стороны, как бы он ни старался их пригладить.

- Пайтём, пайтём, – странно пришёптывая, обращался к очередному приятелю, придерживая за рукав и маня в ближайший магазин, за бутылкой спиртного.

Акцент вызывал веселый смех, после которого отказываться от приглашения было бы странно. Тем более, что с Андреем скучать не приходилось. Он не только щедро потчевал байками, но и позволял над собой смеяться, никогда не обижаясь на шутки. Легко тратил свои деньги, щедро давая на чаевые, занимая приятелям. Быстро избавившись от них, так же легко занимал у других. Отдавать забывал. Но и долги не спрашивал. Жил как бабочка-однодневка, не особо заботясь, что день грядущий уготовил.

- Зарапотаю, – играл он мышцами и озорно улыбался.

О старости не думал. Может и не рассчитывал заглядывать так далеко, а может и не собирался жить столь долго. Умудрившись после очередной попойки потерять паспорт, он так же безалаберно отнесся к его восстанавлению.

- А сачем? – искренне удивлялся, когда его спрашивали, получил ли документы.

Вроде и правда он ему был не нужен. Законы не нарушал, с участковым здоровался за руку, без работы не сидел, на родину возвращаться не собирался. Ну не оставлять же Марин! Да те бы и не отпустили.

Знакомые не раз наблюдали, как приводили женщины гулену домой, ведя его за руку и что-то серьезно рассказывая по пути. Чтобы вернуть непутевого, они не ленились съездить в другой район города. Одна Марина, светловолосая, жила в Западном, а вторая, шатенка, в Северном жилом массиве, и обе не стеснялись съездить к сопернице, чтобы, выждав удобный момент, умыкнуть молдаванина. Тот никогда не сопротивлялся, шел следом как послушный телок. Неделю пахал, принося деньги блондинке, потом, позволив себя увести другой, так же верно нес деньги ей. На расспросы разводил руками и расплывался в улыбке:

- Апеих люплю, опе хорошие.

Как-то раз Андрей исчез. Не было его неделю, другую, третью. Марины побледнели, осунулись и даже немного сдружились, внезапно сплоченные общим горем. Приятели рассуждали:

- Видать, домой подался.

О плохом думать не хотелось.

И что вы думаете? Объявился. Худой, грязный, голодный, несчастный, но – живой!

Рассказывал всем одну историю. Будто позвал его отделывать дом один армянин.

- Слюшай, бистра нада, бистра, бистра. Плачу вдвое, работай без выхадних. Бистра!

Кто ж отказывается от денег? Стал Андрей работать «бистра», про обеды забыл, приступал к отделке с рассветом, выпадал в сон на закате. Хозяин приносил еду, развлекал разговорами – что еще надо? На пятый день оказалось, что надо молдаванину бутылочку пива перед сном. Армянин слышать не захотел о пьянстве.

- Работай! Бистра!

Прошло еще два дня, пришла пора получить первую выплату.

- Э, дарагой, патом! Закончи все, заплачу втрое!

Андрей заподозрил неладное, стал требовать свои кровные здесь и сейчас – никаких «патом»! Армянин позвал пятерых дюжих родственников. Те молдаванина затолкали в сарай, заперли на замок.

- Патом! – раздалось знакомое в дверную щель.

Наутро молдаванин приступил к работе уже под присмотром троих «помощников» хозяина. В руках те держали палки. Высокий забор и замок на воротах пресекали всякие мысли о побеге – в пару секунд такие препятствия не преодолеть.

Но Андрей не сдавался.

- Я ше воевал, я там вышил, и тут не пропату! – рассказывал потом приятелям за бокалом пива.

Спустя пару недель, ночью, ему удалось расшатать замок на двери сарая. Тихо выбравшись во двор, он, спустя 10 минут уже был на воле и во весь дух мчался к ближайшей из любовниц – шатенке.

- Так что ж это получается, тебя рабом сделали? – удивлялись знакомые.

- Пытались, та. Тенег не заплатили. Сайми сто руплей?

Недоверчиво пожимая плечами (кто его знает, может опять все выдумал), все же занимали.

admin | Новости | 22 Sep 2011 | Комментировать »

Славик был бомж. Высокий, тощий, с крохотной головой на длинном теле, он жил на колхозном рынке и круглый год ходил в больших кирзовых сапогах.

- Не жарко тебе, Славик? – подсмеивались летом продавцы.

- Зато никто не украдет, и зимой не буду мерзнуть, – рассудительно отвечал им.

Славу уважали. Он не пил, не крал, другим бомжам помогал с едой, ответственно выполнял поручения продавцов – словом, жил по понятиям. За это его пускали греться в наливайках, ночевать на складах и расплачивались не только продуктами, но и деньгами.

Особенно нравился он женщинам. Они его называли ласково: «Славик».

От этого бомж смущался, краснел и еще больше проявлял старание в выполнении разных несложных услуг: принеси, подай, посторожи.

Зима в тот год была особенно суровая. Дул сильный ветер, дороги не успевали очищать от снежных сугробов, и общественный транспорт почти не ходил. Рынок закрыли на несколько дней, и Славе несладко пришлось в неотапливаемом сарае, куда его пустили на ночь – а получилось, на несколько дней. Отключили электричество, камин не работал. Зажигать спички, чтобы хотя бы покурить, бомжу не позволяла совесть – а ну как пострадает от открытого огня хозяйское добро? По этой же причине он не пытался взломать замок в запертой двери. Так и просидел все это время в морозном помещении.

- Как только выжил? – удивлялись потом продавцы.

Хозяин, который все эти дни грипповал дома, чтобы сгладить свою вину, щедро расплатился со Славой и, починив проводку, предложил ему жить в теперь уже теплом складе до окончания зимы.

- Можешь даже женщину туда привести. Только товары чтоб в целости были! – благодушно предложил продрогшему бомжу.

И тот привел. Где он подобрал молодую бомжиху, никто не знал. А только через несколько дней после описываемых событий она появилась на рынке вдвоем со Славой. Тот бережно препроводил ее в склад и предложил свой тапчан. Сам же разместился на полу, бросив на него старые тряпки, которых, как у всякого домовитого бомжа, у него было в избытке.

Женщина была с огромным животом. Беременность ее не украшала. На бледно-синем лице, покрытом конопушками и побитом оспой, черные глаза смотрелись как провалы, ведущие в смерть. Она тихо лежала на своем импровизированном ложе. И с первыми весенними лучами солнца так же тихо, незаметно, угасла. Вскрытие показало, что ребенок умер намного раньше и начавшиеся процессы в организме необратимо увели в могилу мать.

Слава страдал. Он еще больше отощал, ходил как тень по рынку, по инерции выполняя привычные обязанности. Однажды утром бомж не появился. Хватились его лишь на следующий день. Оказалось, что Слава все это время безвылазно сидел на складе. Мучительно морщась, он пожаловался на боли в ногах. Сапоги не снимались, и, чтобы посмотреть, что со ступнями, их пришлось разрезать.

Ноги страшно распухли и покрылись странными пятнами. Встать Славик не мог. Посовещавшись, продавцы скинулись, вызвали такси и на руках занесли бедолагу в машину.

Отвезли в ближайшую больницу. Двое остались ждать на улице, остальные вернулись на работу.

Время тянулось мучительно долго. Обратившись к вышедшей покурить медсестре, попросили узнать, что там со Славой.

- Ганрена у него, – сказала та, вернувшись. – Вячеслав Федорович его осматривает, решает, что делать.

Стали ждать хирурга. Наконец и он вышел на перекур.

- Ребята, это вы его к нам привезли? – сам обратился к ожидающим.

- Мы, доктор. Ну как он там? Будете резать ноги?

Тот закурил и внимательно посмотрел на небо.

- Дождь собирается. А вы, ребята, местные будете или на заработки к нам приехали? Прописки, наверное, нет?

- Есть временная. Но сами из другой республики. А что?

- Да так, интересуюсь просто. Кто он вам, просто знакомый?

- На рынке он живет, Славой зовут. Так что с ним?

Доктор выбросил окурок и затянулся второй сигаретой.

- Там все плохо. Гангрена, нужна ампутация выше колен. Кому он нужен, инвалид – верно?

Продавцы переглянулись:

- И что?..

- Вы же взрослые, понимаете, что жизнь не простая штука. Мест в больнице не хватает, ухаживать за ним некому. Вы тоже сиделку нанимать ему не стали бы. Так?

Мужчины промолчали.

Хирург посмотрел на небо, перевел взгляд на окурок. Выбросил его в урну и вновь закурил.

- Поговорил я с ним, объяснил ситуацию. Он со мной согласился.

Помолчал. Затоптал третий окурок. И закончил мысль:

- Усыпили мы его.

- Как?..

- Как больных собачек и кошечек усыпляют. Сделали укольчик. Он не мучился, не переживайте. И был полностью согласен с таким уходом.

Кинул взгляд на стоящих в ступоре людей, повернулся и пошел ко входу в больницу. Замер на секунду, бросил через плечо:

- Его фамилия была Косоротов. Помяните уж.

И скрылся за дверью.

admin | Новости | 22 Sep 2011 | Комментировать »

Вахтанг медленно брел по рынку. Мать не приезжала уже месяц, и за это время припасы иссякли. А деньги… деньги закончились уже на второй день после ее отъезда. Тогда весело погуляли с однокурсниками Пашей, Владом и Геной. Ребята приняли его в свою компанию и такое счастливое событие, конечно же, надо было отметить. Правда уже на другой день их будто подменили. Опять не здоровались, подсмеивались за спиной. Лицемеры. Но о человеских слабостях не размышлялось. Сейчас больше всего на свете Вахтанг хотел есть. В институте он не появлялся уже больше недели. Все эти дни лежал на диване в снимаемой коморке, смотрел в потолок и мечтал о лепешках из кукурузной муки мчади – мать умеет их готовить по-особому, так, что ни с какими булочками и пирогами не сравнятся. Особенно хороши они с ароматным мясом курицы и индейки. Птицу мать тоже делала необыкновенно вкусно, в духовом шкафу. Маленький Ваха очень любил отламывать кусок курицы и, прежде чем положить его в рот, нюхать и рассматривать. Божественный аромат до сих пор стоит в носу, стоит только подумать об этом блюде. Так же четко вспоминается тот самый кусок мяса в руке – мягкий, нежный, с аппетитной румяной корочкой сверху. Вахтанг сглотнул набежавшую слюну. Голод выгнал его на улицу, а нос привел на рынок, где, наряду с овощами и фруктами, продавались свежие пирожки. Сейчас бы съесть вон тот, большой и круглый. Кажется, он называется беляш. С мясом. Интересно, а что там за мясо внутри? Вдруг кошатина? Но нет, женщина, что лепит и жарит их у плиты, такая чистенькая, ухоженная. Она не станет работать с неправильным мясом. Вон как ловко заворачивает фарш в пласты теста. Бросает на сковороду, масло шкварчит, обдает жаром и пирожки, и повариху, и даже Ваху. – Ну что, брать что-нибудь будем? – обратилась к парню напарница поварихи, продавщица. Ваха покраснел, опустил глаза и неопределенно пожал плечами. В карманах было пусто, даже мелочь не звенела. – А если нет, тогда проходи, не загораживай другим! – повысила на него голос тетка. Юноша обернулся и нос к носу столкнулся с Витей Боровским. Они вместе учились на прежнем курсе, но потом Витя куда-то исчез. И сейчас его с трудом можно было узнать – небритый, лохматый, в мятой одежде. Но он Вахе обрадовался как родному. И тот, истосковавшийся по живому человеческому общению, тоже потянулся к бывшему однокурснику. – Пойдем, пойдем ко мне. На борщ, пойдем на борщ. Поедим, поедим, – скороговоркой повторял обросший товарищ и тащил его за рукав к выходу из рынка. Ваха улыбался и споро шагал за Витей. – Ну ты вообще изменился. Стал почти таким же как я, горным абреком, – весело шутил он в предвкушении вкусного обеда. – Как там твоя жена? У тебя же ребенок родился? Мальчик? Сколько ему уже? Где ты пропадал целый год? – забрасывал по дороге вопросами, чтоб заглушить голосом бурчание в желудке. – Да шо, да шо. Да шо жена? Да развелся. Развелся, да. Ребенок, не ребенок. Брось. Ну что ты, брось. Развелись мы, вот! Сам я теперь, сам. Пойдем, пойдем. Поговорим. Борщ, ты любишь борщ? На борщ пойдем. Любил ли Ваха борщ? Пожалуй, он бы затруднился ответить на этот вопрос утвердительно. Если называть борщом ту красную жижицу, что подавали в университетской столовой, то скорее нет, чем да. А домашний, настоящий украинский борщ, с хозяйскими кусками мяса, с морковью, свеклой, капустой, заправленный салом, густой, так чтоб ложка стояла – такой борщ он никогда не пробовал. Поэтому при других обстоятельствах он бы, скорее, сделал выбор в пользу другого блюда. Но сейчас Ваха любил любую еду. Борщ, каша, шашлык, лепешки, запеченная курица – да какая разница, что есть? Лишь бы насытить истомившийся по пище организм, прояснить затуманенные голодом мозги. Поэтому двигался он за Витей споро, с трудом удерживаясь от желания обогнать его и скорее очутиться в гостях, за накрытым столом. Краем глаза отметил, как тихо в частном секторе, где стоял витин дом. Приземистые домики зияли черными пустыми окнами. Ни занавесок, ни белья на веревках, ни крика петуха, ни собачьего лая. Будто улица вымерла, и из жителей остался один Виталик. Впечатление царящего на улице запустения укрепляли покосившиеся заборы. В двух дворах они и вовсе упали и взорам открывались заросшие травой дорожки внутри дворов, облезлая краска на сараях. – А что, здесь никто не живет? – Вася на секунду отвлекся от мыслей о еде. – Под снос, под снос. Все под снос, уже два года. Всех расселили, расселили. Один я здесь, да, один остался. Ну один так один. Предвкушение скорого насыщения эта новость ничуть не омрачила. Витя открыл калитку и впустил во двор Ваху. Тот замер, разглядывая покосившуюся хибару. Перевел взгляд на странные пушистые серые, рыжие и черные шары неподалеку от двери. И вдруг с ужасом понял, что не шары это вовсе, а кошачьи головы. За спиной щелкнул замок. – От кого ты запираешься, если один живешь на улице? – спросил Ваха, продолжая разглядывать головы и, при этом, не веря глазам своим. – Собаки, собаки, они тут бегают, бегают. – А это… – показывая пальцем в сторону страшной находки, Ваха обернулся к приятелю. Он не успел ничего сообразить, тренированное тело без команды мозга отклонилось в сторону, уворачиваясь от палки. В следующий момент Ваха понял, что палка падала ему на голову не сама по себе, ее держал в руках Витя. – Ты что? – удивился Ваха. Но хозяин хибары замычал что-то неразборчивое и вновь кинулся в атаку. Ваха отпрыгнул и бросился к забору. Преодолел препятствие за доли секунды. За калиткой раздался вой. – Мяяяя, мяяяясо, – скулил Витя, лихорадочно отмыкая калитку. «Так вот откуда взялись те головы. Витя их ел. Варил из котов борщ», – пришло понимание к Вахе, когда он вернулся в свою коморку. – И меня хотел, как кота, – обиженно прошептал Вахтанг. Упал на кровать и повернулся к стене. В таком состоянии его и обнаружила мать, приехавшая из Грузии навестить сына.

admin | Новости | 22 Sep 2011 | Комментировать »

Лист покрылся золотом и сорвался в полет.
Слезы небесные похоронили себя в темном омуте.
Не шумит река, опустели берега.
Девушки кутают тела и грустят о несбыточном.
Яркое солнце уступает холоду.
Смутным утром птицам не поется.
Клином журавлиным любуется кот на подоконнике.
Он один знает цену мгновениям.

- Какая сегодня?
- Японская. Стиль куми-ута. Такая музыка больше всего подходит к этому моменту. Мы почти закончили работу и расставание не за горами. Я вернусь домой, ты уедешь в Россию, Марк отправится в Германию. Там у нас у каждого будет своя жизнь, а этому отрезку нашего пути подошел конец. Поэтому на душе не только торжественно, но и грустно.
- Не грусти, Джонни. Это как окончание школы. Мы завершили свое дело, но это не значит, что оно должно остаться в прошлом. Никто не запретит продолжить совместный труд уже над другим проектом, верно? Пойдем, дружище. Нам предстоит самый важный момент нашей работы. Вечные часы установлены, но, чтобы они спокойно дотикали до далеких потомков, надо замуровать пещеру.
- Ваня, давай обойдемся без громких речей? А то я и без того растроган и могу расплакаться как девчонка.
- Ну конечно, Джо. Какие речи? Мы ведь не политики, а ученые! Сейчас по-быстрому завалим вход и пойдем в бар, по-мужски отметим завершение грандиозного международного послания пра-пра-правнукам!

————————————————————————————–

- Десять ламповых лягушат! Да он живой!
- Киберлан, ну я же просила тебя не выражаться!
- Мириска, да ты слышишь, что я говорю? Этот древний дядька жив, он просто в глубоком сне!
- Не может быть. Это чудо. Это даже удивительнее, чем древний механизм!
- Смотри, рядом с ним табличка с письменами. Ого. Анализатор переводит, что зовут мужчину Григорий. Он болен раком, в 2012-м году (черт, как давно это было!) ему оставалось жить всего месяц. И брат Григория, Иван, ввел его в это состояние, чтобы мы, потомки, спасли ему жизнь. Русский. Непонятное слово, что оно означает?
- Ну ты будто забыл школьную историю. Раньше люди делились на национальности. Что-то вроде клубов по интересам. Давай аптечку, надо облучить его оздоровителем.

——————————————————————————————–

- Спасибо, да, все хорошо. По дому скучаю, но не сильно. В прошлом остался только брат, но у него была работа и мы не очень дружили. Ты красивая.
- Григорий…
- Для тебя просто Гриша.
- Почему?
- У меня к тебе особое отношение, и я хочу, чтобы и ты ко мне обращалась не так как все.
- Это необычно и приятно.
- Я не знаю, как принято ухаживать за девушками в вашем мире. В моем просто дарили цветы. Эти розы – тебе.
- Ты хочешь завести со мной ребенка?
- Гкхе… Ну можно сказать и так. А что, у вас конфетно-букетный период не популярен?
- Ты мне тоже нравишься. Возьми карточку, она от стены в мою комнату. Моя постель – твоя постель. Сегодня. В 22 часа. А пока я покажу тебе город. Наверное, тебя многое удивит. Я помню из истории, что у вас были улицы, на них – шумные и дурно пахнущие машины. И всюду реклама ненужных вещей. Сейчас такого нет.
- А какое есть?
- Зеленое, красное и фиолетовое. Это цвета здоровья и радости. Мы гуляем по разноцветным улицам и заряжаемся позитивом.
- Ух, елки, и правда все разноцветное. А дома-то, дома! Как вы подвесили их в воздух? Смотри, та девушка летит!
- Ты тоже можешь взлететь. Просто раскинь руки и нагнись в любую сторону. Не бойся, не упадешь, сразу поднимешься в воздух. Это обувь такая специальная. Поэтому и машин нет, мы сами передвигаемся.
- Вау! Супер! Я себя одновременно самолетом и бабочкой чувствую. А если столкнемся?
- Не столкнемся. Давай руку, полетим на десятый этаж, там музей прошлого. Узнаешь, что было после того, как тебя усыпили.
- А можно тебя поцеловать? Скажи, наши дети будут такими же красивыми, как ты?
- Вот нетерпеливый какой! Полетели домой, там узнаешь!

————————————————————————————

Тоска точила тело.
Душа просилась в небо.
Прощанье затянулось на века.
А голубое небо,
Туманы над реками,
Как мысли тайные скрывались в облаках.

- Что это?
- Куми-ута. Японская песня. Ее часто напевал один ученый американец, Джонни. Он вместе с моим братом создал те вечные часы, что как послание для вас были запечатаны в пещеру.
- Почему ты говоришь об этом? Скучаешь по дому?
- Мне хочется подчеркнуть важность момента. Не каждый день такие восхитительные девушки приглашали меня в постель. Это большая честь. И я счастлив! Ив. Ив. Ик.
- Ик?
- Икота. На меня напала икота. Так бывает, ког-ик-да волнуешься. Ик. Мне надо попить во-ик-ды.
- Икота? Никогда о таком не слышала.
- Ик.
- И воду у нас не пьют, она же сухая.
- Ик.
- Но ты не волнуйся, мы что-нибудь придумаем. Ты посинел…
- Ик. Сердце. Кажется, я умираю.
- Нет-нет, погоди. У нас так не бывает. Гриша. Гриша? Гриша-а-а!

——————————————————————————-

- Разряд. Еще разряд! Ну вот, будешь жить. Будешь!
- Глаза открыл, смотрите.
- Погоди, не говори пока, тебе еще нельзя. Вот окрепнешь, и будешь бегать пуще прежнего. Только теперь уже по беговым дорожкам, а не на проезжей части! Ничего, ничего, переломы срастутся, все до свадьбы заживет.
- Доктор, а что, у него свадьба скоро?
- Ну что ты, Маруся, это я образно. Парень он холостой. Вот будешь за ним хорошо ухаживать, глядишь и женится на тебе.
- Ну что вы такое говорите, Василий Петрович! Смутили совсем. Смотрите, он что-то сказать пытается!
- А что тут гадать. После наркоза все они одно спрашивают. «Где я?» А ты пока будешь из реанимации везти его, все и расскажешь. И в каком городе мы живем, и как больница называется, и что год 2011-ый. А попал он под машину когда пробежку делал утреннюю. И пускай уж больше дурью не мается, а занимается спортом в специально отведенных для этого местах. Ну с богом, Машенька, вези его в палату.

admin | Новости | 22 Sep 2011 | Комментировать »

Итак, самое страшное свершилось. Из-за загрязнения атмосферы, почвы и воды люди изменились внешне. У них выросли лишние (или дополнительные — смотря с какой стороны посмотреть) конечности. Носы переместились на лбы. Глаза выросли на месте ушей. А уши… Уши вообще отпали, как ненужные рудименты.

На Земле воцарилась тишина, изредка нарушаемая скрежетом, хлопками и прочими негромкими звуками. Человечество перестало сотрясать воздух криками. Драки, как следствие глухоты, стали исключительной редкостью. Общаться стали при помощи писем и прикосновений. Прикрытые глаза стало таким же проявлением неуважения к собеседнику (или соприкоснутелю, как теперь стали называть процесс общения), как в стародавние времена демонстративный отказ протянуть ладонь для рукопожатия. Чтобы подчеркнуть свое пренебрежение чьим-то действиям, люди просто пожимали плечами и отворачивались. Охальникам, врунам и прочим асоциальным элементам доставалось больше — на них показывали пальцами и качали головами.

С экранов телевизоров на уши зрителям уже не выливался словесный поток чепухи. Люди стали внимательней (глазам-то приходилось работать и за зрение,и за слух!), поэтому и обмануть их стало совсем непросто.

И вот живут такие по соседству девочка Ыыыы и мальчик Оыо (имена стали давать такие, чтоб их можно было «прочесть» по губам). Дружат. Сначала в песочнице вместе играли. Потом в школе за одной партой сидели. В институте на одном факультете отучились. И решили завести семью — организовать, так сказать, ячейку в обществе.

Ну а молодое дело — оно ж нехитрое, верно? Там особо слова и не нужны. Все и так понятно. Родители против выбора дочки-сыночка ничего не имели. Сыграли они свадьбу и стали вместе жить-поживать.

Просыпается такой утром Оыо, потягивается лениво. Смотрит на часы — до выхода на работу еще полтора часа. Чем бы себя занять?

Хлоп по кровати — а любимой рядом нет. Куда ушла? Что стряслось?

Пошел искать. На кухне нет ее. Ага, значит, кофе себе любимому в постель можно не ждать! В ванной тоже не оказалось. Неужели уже успела принять душ и привести себя в порядок? В туалете, кладовке и на балконе тоже не оказалось. Телефон для смс в прихожей на столике остался. Туфли — на коврике. Тапок нет. Спряталась? Ах, озорница! Решила в прятки, значит, поиграть? Сейчас как поймаю эту Ыыыы, да как накажу — будет знать, как мужа молодого за нос водить!

В общем, сел наш Оыо на диван и стал думать, где могла спрятаться его любимая. Да вот только идей никаких не придумывалось — ну не мастак он загадки разгадывать. Зато фантазия разыгралась в другом направлении. Представилось Оыо, как найдется Ыыыы, и поиграют они в игры взрослые, ролевые. А что? Они уже большие, вон кольцо на безымянном пальце красуется. Нарядится такая Ыыыы в костюмчик медсестры. С коротенькой юбочкой, со здоровущим красным крестом на самом интересном месте и с призывно вздернутым носиком на прекрасном лбу. И потом они… Да что ж такое? Ну куда она запропастилась-то?

В нетерпении вскочил Оыо, стал по комнате расхаживать туда-сюда. Заглянул за занавески, под диван, за шкаф и даже за цветочный горшок на тумбочке. Нет нигде благоверной женушки!

Мысли как лани испуганные заметались, полезли в сознание чепухой всякой неприглядной. Может, пока он спал, опустились на Землю страшные инопланетяне, поработили ее, всех самых красивых девушек забрали и с собой увезли. А он тут без дела прохлаждается, занимается всякой чепухой, вместо того, чтобы ее спасать!

Выглянул в окно Оыо — на улице пусто, даже кошки и те куда-то подевались.

«А может они и кошек с собой забрали? И мужчин? А я остался тут один-одинешенек, никому и не нужный теперь?» — испугался Оыо и стал от горя волосы на себе драть, головой об стенку биться и всячески кручиниться.

Набил шишку, вправил мозги, оделся и на улицу вышел. Ну раз уж инопланетяне улетели, бояться уже нечего — правильно? Вышел во двор, а на встречу ему Ыыыы собственной персоной. Что случилось? Где была? Почему в одних тапках и ночнушке?

Ыыыы ему улыбается радостно, кивает — мол, была в хорошем таком месте, понравилось очень. Оыо ей моргает — да что ж за место такое хорошее? А она глаза закатывает, головой кивает, руками машет. Не хочет признаваться, одним словом.

Как обидеться тут Оыо, да как повернется к ней задом, к дому передом. Зашел в квартиру, вещи собрал и ушел восвояси. И больше его не видели. А все потому, что решил — променяла его Ыыыы на другого.

А что же Ыыыы? Ну сначала она обрадовалась, конечно, когда увидела навстречу идущего мужа. Давай ему всячески демонстрировать — спала, мол, во сне ходила — сомнамбулизмом типа страдаю. А проснулась посреди улицы, стало как-то не по себе. Мало ли что могло во сне случится? Иду домой своя не своя, мысли дурацкие в голову лезут. А тут ты — и так тепло стало сразу на душе, и вся тревога улетучилась.

Но не захотел ей посочувствовать Оыо. Противно ему, видите ли, стало иметь жену с такими странностями. Бросил ее ко всем чертям и ушел к другой — наверняка к выдре Ыаоу. Недаром у нее так нос алел, когда взгляды на него бросала, а дополнительные руки и ноги мелькали завлекающе!

Расстроилась Оыо, постриглась в монахини и похоронила себя заживо в ближайшем монастыре.

Распалась ячейка в обществе. Не родилось у нее деток. А все из-за непонимания. А непонимание — из-за отсутствия ушей, присутствия лишних конечностей и неправильного расположения носа. А отсутствие и присутствие — оттого, что нарушили экологическое равновесие на планете. Вот где собака зарыта, значит.

admin | Новости | 10 Sep 2011 | Комментировать »

Однажды Паучок Леша собрался лететь на Юпитер. «Пора, уже давно пора, а я все никак не соберусь», - бормотал он себе под нос, складывая ранним утром в рюкзачок джентльменский набор: зажигалку водорода, зеленые спички, картинки веселых инфузорий, конфеты из чешуи стрекоз и другие необходимые каждому порядочному пауку вещи. Он приехал в аэропорт Ранней Осени, но все паутинки уже улетели. «Поздно!» - проскрипела недовольно билитерша в окошке кассы. Тогда он направился в аэропорт Поздней Осени. И оказалось что там еще не все листики-самолеты покинули взлетные полосы. Словно ожидая именно его, горел огоньком Пламенный Листик. И на нем Леша полетел на Юпитер.
Путь был долог и полон приключений. Каждое утро Паучок просыпался от того, что Листик его щекотал за все восемь пяточек. Поэтому пробуждение было приятным и сопровождалось тихим смехом. Паучок брал в лапки тряпочку и протирал Листик от космической пыльцы, весело напевая лунную песенку о волшебной Розе. Роза росла много лет, цвела и дарила Луне свой чудный аромат. А Луна вдыхала запах всеми своими кратерами и радовалась, что у нее есть такая замечательная Роза. А весь Космос завидовал белой завистью женской дружбе планеты и цветка.
Листик слушал трогательную песенку, мечтательно вздыхал и смешно дрожал, и от этой тряски у Паучка захватывало дух. После уборки Леша доставал из рюкзачка портативную удочку, раскладывал ее и вылавливал из космического пространства разные интересные вещи. Как-то он поймал Ботинок. Тот смешно разевал беззубый рот, чихал и беззвучно возмущался, требуя выпустить на свободу. Паучок не стал его неволить, отпустил по течению, чтобы он продолжал свое вечное странствие.
Вечером Листик рассказывал Паучку красивые сказки. В этих волшебных историях Паучок превращался в прекрасного рыцаря, Листик – в его верного пажа, и они вдвоем сражались с грозными силами Неба, вызволяя из плена Оранжевое Солнышко. А засыпали герои под мерное убаюкивание Великого Космического Маятника. Так продолжалось несколько дней. Однажды друзья встретили Кометовну. Та величественно плыла по звездной дороге, покачивая своими дородными боками, попивая настоящий марсианский кофе и поигрывая вязальными спицами. Приблизившись к странникам, она некоторое время делала вид, будто не замечает их, и плыла параллельно, старательно отворачиваясь. Паучок и Листик деликатно молчали, не желая беспокоить важную путешественницу. Но наконец любопытство взяло верх, и, наморщив нос, на котором блестели крохотные кокетливые очки, Кометовна обратила свой взор на крохотных землян.
- Что вы здесь делаете? Куда направляетесь и зачем? Кто вас одних отпустил в такое далекое путешествие? – забросала она их вопросами. Паучок рассказал, что летят они на Юпитер, и что им совсем нескучно быть вдвоем.
Кометовна замигала разноцветными огнями, что означало ее глубокую задумчивость, ускорилась и полетела дальше, оставив путешественников где-то далеко позади. Листик с Паучком долго смотрели ей вслед, думая о вечном, и о том, как грустно, когда в долгом пути нет товарища.
Наконец они подлетели к Юпитеру. Выбрав место поровнее, Листик осторожно приземлился, не желая причинить своему пассажиру неудобства. Леша ступил на землю и, заботливо привязав за ниточку к одной из лапок легкий Листик, который могло унести ветром, отправился на прогулку.
- Как ты думаешь, кого мы здесь встретим? – спросил он у своего спутника. Тот смущенно промолчал и стыдливо побагровел, не зная, что ответить. А Паучок, наделенный богатой фантазией, стал рассуждать.
«Возможно, это будет Большой Красный Стул. Мне как-то он приснился. Он был не просто большой, а огромный, выше воооон той горы. Он перебирал своими четырьмя ножищами, двигаясь иноходью, как это умеют только породистые лошади. Шел он, шел и мечтал, что встретит однажды Красного Коня, который приснился ему как-то, купающимся в круглом озере. Это было чудесное зрелище. Дело в том, что стул был деревянный и очень боялся намокнуть. Поэтому Конь, который охотно лез в воду, казался ему героем».
- Какой яркий и красочный сон! – несмело прошептал Листик. И вдохновленный Паучок стал фантазировать дальше.
- А может быть мы повстречаем Пятнистого Конопна. Это такой покрытый конопушками пятикрылый и двухголовый бык, которого я придумал в далеком детстве. Стоит ему взмахнуть одним из крыльев, как он попадает в параллельную Вселенную. И те, кто находится рядом с ним, тоже оказываются в другом измерении. А чтобы выбраться обратно, им надо повстречать Сову Цветововну. Стоит ей угукнуть в полночь, пролетая над ночными фиалками, как чары рассеются, и ты окажешься дома.
- А если Сова не прилетит? – спросил Листик.
- Она обязательно прилетит, иначе нарушится Закон Вселенной. А Закон гласит: рано или поздно все наступит. Надо только очень захотеть.
В самый разгар беседы над пришельцами с Земли нависли две большие тени. Подняв голову, герои увидели высоко в небе существ, напоминающих Тюленей. Только эти - летали. У них как раз был брачный период, и влюбленные самозабвенно кувыркались в дымчато-фиолетовых облаках, не желая замечать никого вокруг.
Затаив дыхание Паучок и Листик смотрели, как пара грациозно порхала в небе, выписывая овалы, квадраты и восьмиугольники. Движения Тюленей все усложнялись, в какой-то момент юпитерцы запутались в ластах и тяжело плюхнулись вниз. Массивные туши влюбленных разлетелись на миллионы кусочков, которые стали стремительно расти. На глазах у изумленных путешественников они увеличились до размеров футбольного мяча. Причем, у круглышей были глазки, ручки-ножки и хвостики. Они весело шевелили отростками, пружинисто подпрыгивали вверх, издавая басовитый писк.
- Так вот как размножаются местные! – воскликнул Паучок. Чтобы не оказаться растоптанным юным поколением, ему пришлось отвязать Листик, запрыгнуть на него и взлететь в небо.
Крохотные земляне поднимались все выше и выше. Живые мячи стремительно уменьшались в размерах, наконец, они превратились в едва различимые точки и вовсе исчезли. Оп! Паучок и Листик нырнули в сиреневые облака. Воздух враз потяжелел и стало трудно дышать. Когда они вынырнули к солнышку, оказалось, что Листик из бурого стал совсем фиолетовым.
- Дружище, что с тобой происходит? – поинтересовался Паучок. Листик тяжело вздохнул и промолчал.
«Скучает», - подумал Леша. Ему и самому стало внезапно очень грустно. Как там Земля без него? Наверное, ей не хватает двоих маленьких землян. Некому петь ей незатейливые песенки-гимны по утрам. В крохотной холостяцкой квартирке Паучка скопилась изумрудная паутинчатая пыль, ведь ее некому убирать. А каково приходится его подружке Стремительной Тле, с которой он каждый вечер вел долгие философские беседы по портативной статистической говорилке? Кто теперь скрашивает ее одиночество? Словом, пора, пора домой.
- Возвращаемся! – дал команду Леша и Листик резко ускорил свой полет, стремясь побыстрее выполнить пожелание спутника.
В пути оба считали часы, потом минуты и даже секунды до того момента, как окажутся на Земле. Паучок так увлекся этим, что не заметил, как Листик продолжает менять свой цвет. Из фиолетового он стал сначала светло-коричневым, потом потемнел. Чем ближе герои подлетали к родной планете, тем больше края Листика высыхали, становясь хрупкими и ломкими. Наконец, Листик весь покрылся паутинкой трещин и превратился в пыль.
- Что происходит? – воскликнул Паучок, падая вниз. – Листик! Куда же ты исчез?!
Когда до земли осталось совсем немного, он с грустью выпустил из рюкзачка парашют и мягко приземлился на поверхность.
- Вот так-так, - шептал Паучок, разминая затекшие от долгого путешествия лапки. – Это что же получается, у меня не осталось свидетеля нашего путешествия? И кто же мне теперь поверит, что я побывал на самом Юпитере?
Тяжело вздохнув, Леша направился домой, где принял песочный душ, поужинал сладкими перцесольцами и лег спать. Утром его разбудил сигнальный шепот говорилки.
- Где ты был? Я соскучилась! – прохныкала Стремительная Тля и тут же обрушила на товарища поток новостей – как она отучилась на трехминутных курсах симпатичного плавания, побывала на открытии выставки грациозного тортоедения, а еще прикупила себе сверхмодную остроконечную шляпку.
Паучок Леша слушал ее и размышлял, делиться ли историей о путешествии на Юпитери о своем новом друге Листике. Листик… Куда же он делся? Все это путешествие словно необычный сон… Все это было? А может быть.. не было? Может быть правда - все только сон?..

admin | Новости | 05 Mar 2011 | Комментировать »

Кто придумал страх? И почему страх просыпается ночью? Я сильная и хочу с ним побороться. Вот возьму и выйду на площадку. Узнаю, что скрипит за дверью. Спущусь по лестнице, открою почтовый ящик, достану газету и буду читать.

Темно. Нет, это полумрак. А скрип раздается откуда-то сверху. Я не стану обращать на него внимание. Мне надо вниз. Ступень. Другая. Еще. Еще. Пятая. Семнадцатая. Ящик. Ключ. Пусто. Ладно, пускай. Лучший друг девушки ночью – телевизор. Экранные страсти, мурчащий кот на коленях, чашка горячего кофе, что еще надо? И скрип – от сквозняка, потому что окошко открыто. Все просто. Домой! Ой…

Дурацкое, наверное, зрелище: живое привидение в одной ночнушке, уныло замершее перед захлопнувшейся дверью. А ключ от квартиры – в квартире. И телефон там же. Да и кому звонить среди ночи? Все нормальные люди спят. А ненормальные сейчас будут гулять!

Ночью город укрывается тишиной. Только ветер глухо шумит. И луна особенно громко светит. Фонари, как повторухи-мухи, слепо вторят ночному светилу. Неудачными копиями рисуют сине-желтые круги в черноте, вызывая восхищение лишь у непритязательных ночных бабочек.

А людей никого. В окнах свет не горит. Шины автомобилей не шуршат. Кажется, будто под оглушающей тишиной ночного одеяла стало нечем дышать, и все живое-двуногое выбралось куда-то наружу. Каково им там, во внеземелье снов? Наверное, кошмарам здесь тоже не сидится, уползли следом за хозяевами города. И душат, заманивая обратно, в реальность.

А страх остался. Вот он, рядом идет. Качается на стене калекой-тенью, падает с размаху под ноги, скалится, грозя укусить. От него не сбежишь. Можно только замазать звуками шагов, голосов, дыхания. В толпу! В ней спасение!

Живое привидение спешит за угол. Потом за другой. Еще. Еще. За пятый. Семнадцатый. Площадь. Жидкий огонь сотен фонарей. И пустота. А в ней один автобус. Конечная – вокзал. А там жизнь бурлит круглые сутки. И мне – туда. Нет, сначала в салон, а потом – туда. К живым.

Тронулся. Едем. Бабуля роется в сумке. Шепчет под нос, ругает внука. А может, мужа, такого же древнего, как она. Сидит, ждет ее дома, а она ему кости моет.

Сзади негр. Дышит с хрипом. Не страшно. Не страшно. Не страшно. А где водитель? Кто ведет машину? Конечная? Сломался? На выход. Толпа! Эй, вы куда? И где вокзал?

Ну да, привидению там не место. Даже живому. Даже в ночнушке. А где место? Прохладно. Не по себе. Опять темно. Луну сожрали тучи. Фонари стоят разбитые и жалкие. А меня кто будет жалеть? Сейчас наберусь храбрости, как завою, себя жалеючи!

Не набралась.

Всегда хотела узнать, как выглядит жопа мира. Раз-два-три, изображаем радость от получения знания! Жопа мира заканчивается (или начинается?) обрывом. А внизу трава. Мокрая. Роса. Там должно быть безопасно. Спущусь. А трава все выше. И мокрее. Может ли мокрое быть мокрее? Холодно. Светает. Пора возвращаться.

Как там мой котик? Проснулся, а хозяйки дома нет. Скорее. Он плачет, я чувствую.

Дверь подъезда даже не скрипнула. Ох, как шумно! Что там случилось? Ругаются чего-то. У бабушки Маруси дверь нараспашку. Умерла?! Как же так? Жалко… Убили?!

А я ночью нечаянно дверь захлопнула. Вышла за газетой. И газеты не оказалось. А сквозняком… Не слушают. Пойду. Ишь, заняли всю лестницу. Еле протиснулась. С нашего этажа соседи тоже пришли. Котик, милый, как ты здесь очутился? Ты за мной выскочил, а я не заметила? Как странно. И дверь… приоткрыта. Струйка крови. Ну вот, а я боялась.

admin | Новости | 05 Mar 2011 | Комментариев: 2 »

- Действительно, ты-то здесь при чём? - нахмурилась старушка, покачала головой осуждающе, поднялась, опираясь на неизвестно откуда взявшуюся палку и направилась в подъезд.
- Иди, иди за мной, - скомандовала она, не оглядываясь. И Ларисочка пошла, чувствуя себя в этот момент барашком, которого ведут на заклание.
В квартире у бабки оказалось столь же чудно, как и все остальное в этом странном городе. Единственная дверь из прихожей вела на кухню. Там старушка и оставила девушку, а сама направилась в другую комнату. Оттуда раздался грохот чего-то железного.
- Есть тебя будет. Кастрюлю подбирает, - послышался спокойный голос. Блондинка обернулась и увидела мелкого чумазого пацаненка.
- А ты откуда знаешь? - наклонилась к нему Ларисочка.
- Да уж ты не первая, кого она поедом поедает, - шмыгнул мальчишка носом и утерся замызганным рукавом рубашки.
Девушке стало по-настоящему страшно. Она уже не думала о том, что это все сон. Хотелось жить даже понарошку. Поэтому она направилась к двери, ведущей в коридор.
- А там заперто, - остановил ее ребенок. - Ты сюда полезай!
Он забрался на туалетный столик и распахнул створки зеркала, как подумала сначала Ларисочка. Но нет, это были ставни, прикрывающие лаз в стене.
Не раздумывая, девушка полезла в дыру. Она шумно пыхтела, пробираясь по узкому коридору, однако услышала, как ставни захлопнулись, а затем с той стороны раздались глухие голоса. Приостановившись, девушка разобрала, как старушка спрашивала, куда делась ее спутница. Пацан уверял, что не знает ни о какой гостье и даже изобразил хныканье. Бабка пошаркала в сторону коридора, и Ларисочка с удвоенными силами поползла дальше. Она уже приноровилась передвигаться в полной темноте, при помощи локтей и коленей, когда услышала сзади звук открывающейся дверцы, а затем почувствовала, как на нее упала полоска света.
В первую секунду девушка запаниковала и хотела шумно двинуться дальше. Но затем передумала и тихонечко легла, в надежде, что бабка не разглядит ее недвижимую фигуру. Судя по всему, так и получилось. Во всяком случае, дверь снова скрипнула, и разом стало темно.
Она ползла и ползла, потеряв счет времени и чувствуя только, как нещадно саднят локти и колени. «Какой бесконечный сон!» - подумалось девушке. И вдруг она поняла, что не сон это вовсе, все это происходит с ней на самом деле!
Осознав реалистичность своих приключений, блондинка ощутила безумную усталость. Ее неудержимо потянуло в объятья Морфея. Сделав еще несколько «шагов» на четвереньках, она почувствовала, что уткнулась во что-то мягкое. Это оказалось огромное гнездо. Забравшись в него, девушка подняла голову и увидела звезды. «Как хорошо! Еще бы укрыться чем-нибудь», - засыпая, успела подумать Ларисочка. И заметила большую серую тень, которая скользнула к ней и укутала огромными крыльями. А может это уже был сон.

А в это время Галиночка лежала в своей мягкой, уютной и теплой постельке и мечтала о том, что вот сейчас уснет, потом проснется, а все будет по-прежнему, как раньше, до приключений. Она тоже устала от невероятного количества событий, и еще больше – от массы информации, по большей части ненужной, которой снабдил ее великан.
Что самое удивительное, в какой-то момент их беседы девушка услышала позади себя шум. Она обернулась, но никого там не увидела. Заодно перестала слышать волосатого мужчину. Потому что он в тот самый момент куда-то исчез. Не дорассказав, между прочим, самого интересного! Какое отношение имеет та убитая девица к Ларисочке. И когда, наконец, закончатся все их злоключения!

В полудреме Галиночка почувствовала, будто кровать мягко дернулась и закачалась. Но ей уже так лень было открывать глаза и выяснять, что случилось… Поэтому девушка не заметила, как ее кровать, вместе с ней самой, переместилась в этот момент из одной комнаты в другую. Собственно, это и не комната была даже, а, скорее, каземат. Совсем как тот, в котором томилась крохотная лжеларисочка. Но это блондинка выяснит только завтра. А пока она спит и кутается в одеяло, чувствуя сквозь сон леденящую сырость, царящую в узилище.
Девчонке и невдомек было, что коварный злодей, убедившись в исчезновении Ларисочки, решил захватить в заложницы Галиночку, предложив отпустить ее на свободу только в обмен на свою любовь. Осталось только определиться, кому предлагать обмен. Над этим сейчас Страшный дядька со шрамом как раз и размышлял, без остановки шагая из угла в угол.
Отчаявшись решить этот вопрос, он махнул рукой и отправился спать, подумав, что утро вечера мудренее. И только великану не спалось. Он сидел в зиндане, в которую его заключил волшебный кот по кличке Пират, с тоской смотрел на Луну, улыбающуюся ему с неба, и думал о том, как ему выкарабкаться из плена и освободить красавиц. В том, что мужик со шрамом захватил в плен обеих, он ни капельки не сомневался.
Он нещадно чесал затылок обеими руками, как ему советовала когда-то его нянюшка, уверяя, будто это самый действенный способ найти решение любой проблеме. И наконец, в его голове созрел план… «Как мне это раньше в голову не приходило!» - хлопнул он себя обрадованно по лбу. И с чистой совестью тоже увалился спать. Над городом повисла звездная тишина.

admin | Новости | 01 Mar 2011 | Комментировать »